В интервью журналисту Антону Желнову на YouTube-канале Forbes режиссер Валерий Фокин рассказал о своем решении покинуть пост художественного руководителя Александринского театра после более чем двадцати лет руководства. Собеседники обсудили феномен театральной цензуры, исторические параллели с советским временем, судьбу уехавших коллег и закрытых театральных площадок. Центральной темой беседы стал поиск баланса между сохранением художественного уровня национального театра и неизбежными компромиссами в условиях острого общественно-политического кризиса.
🎭 Кадровые перестановки и новая эпоха Александринского театра 1:31
Летом стало известно, что Валерий Фокин покидает пост художественного руководителя Александринского театра, который он занимал на протяжении 21 года — с 2003 года. Режиссер занял должность президента театра. Отвечая на вопрос Антона Желнова о том, не является ли этот статус лишь «почетной ссылкой», Фокин подчеркнул, что данная кадровая конструкция была исключительно его собственной инициативой.
По словам режиссера, его главной задачей было своевременное нахождение преемника, чтобы избежать творческого застоя и «сидения гражданской панихиды в кабинете». Новыми руководителями Александринского театра стали сравнительно молодые и дееспособные люди:
- Никита Кобелев (37 лет) занял пост художественного руководителя.
- Новый директор театра (41 год) возглавил административный блок.
Валерий Фокин отметил, что разглядел в Никите Кобелеве редкое сочетание яркого режиссерского дарования и вкуса к организационной, административной деятельности. Кобелев уже поставил на сцене Александринского театра несколько заметных спектаклей, включая недавнюю премьеру «Екатерина и Вольтер» по их исторической переписке. Фокин вспомнил собственный опыт, когда сам в 36 лет стал самым молодым главным режиссером Москвы, возглавив Театр имени Ермоловой в 1986 году.
Необходимость перемен режиссер обосновал классическим правилом Владимира Немировича-Данченко, согласно которому любой театр живет активной творческой жизнью не более 10–12, максимум 15 лет, после чего неизбежно наступает стагнация, требующая кадрового и репертуарного обновления. 22 года во главе программы — это огромный срок, и запущенная художественная перестройка призвана сохранить жизнеспособность театра.
🛑 «Особый формат жизни»: цензура и феномен театрального митинга 6:21
Антон Желнов обратил внимание на то, что сегодня кадровая ротация в российском театре часто выглядит экзотично и происходит по указке сверху, приведя в пример отстранение Андрея Могучего с поста худрука БДТ и Виктора Рыжакова из «Современника». Валерий Фокин охарактеризовал текущие условия как «особый формат жизни», продиктованный состоянием военных действий с соседним государством. По его мнению, такая ситуация неизбежно влечет за собой изменение правил поведения во всем обществе, включая сферу культуры.
Хотя режиссер констатировал, что цензура в творчестве — это всегда плохо, он предложил разложить логику властей. По мнению Фокина, повышенное внимание государства к театру, вопреки его микроскопическому охвату аудитории, объясняется уникальной природой этого искусства. Театр представляет собой пространство непосредственного, живого общения людей, которое в кризисные моменты превращается в «разрешенный митинг без ОМОНа».
Сила эмоционального воздействия театра способна вызвать непредсказуемую реакцию зала, чего и опасаются структуры власти. В качестве исторического примера Фокин привел события Пражской весны 1968 года. Тогда катализатором массовых студенческих демонстраций, остановивших Прагу, стал спектакль «Лорензаччо», поставленный чешским режиссером Отомаром Крейчей по острой пьесе Альфреда де Мюссе. Брошенная со сцены искра привела к социальному взрыву. Сам Фокин позже ставил эту же пьесу в «Современнике», однако в застойные советские годы акцент сместился на сугубо эстетические вопросы, поскольку революционный запал в обществе тогда отсутствовал.
📜 Советский опыт: восемь приемок и редакторы Минкульта 12:15
Оценивая свою работу в условиях современных ограничений, Валерий Фокин сослался на богатый советский бэкграунд времен работы в «Современнике» — одном из самых остросоциальных и гражданских театров СССР. По воспоминаниям режиссера, советская цензура была во много раз жестче нынешней. Процедура контроля включала два обязательных этапа:
- Получение официального разрешения ГлавЛита на текст пьесы еще до начала репетиций.
- Финальный просмотр готовой постановки многочисленными инстанциями перед ее допуском к публичному показу.
Фокин рассказал, что его спектакль «Провинциальные анекдоты» в «Современнике» комиссия принимала восемь раз. Во время показов в пустом зале сидел единственный чиновник из горкома партии, который непрерывно заносил замечания в тетрадь, пока на сцене играли великие актеры — Олег Даль, Олег Табаков и Анастасия Вертинская. В коридорах Министерства культуры тогда можно было встретить Георгия Товстоногова, смиренно ожидавшего вызова к редакторам с портфелем документов. Несмотря на абсурдность того формата, театральные деятели и редакторы искусно лавировали, пытаясь спасать острые формулировки.
Сегодня, как утверждает президент Александринского театра, механизмы контроля изменились, но его личным приоритетом остается сохранение художественного лица и разнообразия национального театра во что бы то ни стало. Это необходимо для того, чтобы при неизбежной перемене общественно-политической ситуации в будущем не пришлось начинать работу с нуля.
🏗️ «Строительство человека» и границы компромисса 16:02
Валерий Фокин убежден, что попытки ставить спектакли с единственной целью «понравиться чиновнику» обречены на творческий провал. Своей сквозной профессиональной темой он назвал «строительство человека» — исследование человеческого подполья, пороков и достоинств, вне зависимости от материала, будь то Достоевский, Кафка или Лермонтов. В настоящий момент режиссер репетирует постановку по библейскому сюжету Книги Иова, которая ставит вечные вопросы взаимоотношения человека с Богом. Спектакль задуман в нетрадиционном, внетеатральном пространстве и решает новые эстетические задачи, что Фокин отказывается считать компромиссом.
По мнению гостя, говорить о современности в лоб, в публицистическом ключе, сейчас не обязательно, так как происходящие тектонические сдвиги сначала требуют глубокого осмысления. Новая драматургия уже фиксирует реальность, но ее полноценное появление на сцене — вопрос времени. Александринский театр как национальный институт реализует свою просветительскую миссию через призму истории, ставя острые вопросы в контексте прошлых эпох — например, в спектаклях о рождении Сталина или о правлении императоров Александра II и Александра III.
Размышляя о границах компромисса, Фокин отметил, что театр по своей природе является коллективным институтом амбиций и самолюбия, где компромиссы неизбежны. Ради сохранения общей долгосрочной политики площадки режиссер считает допустимым временно пожертвовать конкретной постановкой или сократить хронометраж на 15–20 минут. Однако существуют ситуации, когда задета художественная или человеческая совесть — тогда автор обязан потребовать снять свою фамилию с афиши или закрыть спектакль.
В качестве примера такой борьбы Фокин привел историю со спектаклем «1881» по тексту Бориса Акунина. Театр до последнего отстаивал постановку, убрав имя уехавшего писателя с афиш (с его личного согласия), но сохранив упоминание в программках. После внесения Акунина в списки экстремистов и террористов показ спектакля пришлось временно приостановить по независящим от руководства причинам.
🏢 Провал формальных слияний: судьба ЦИМа и «Современника» 21:39
Валерий Фокин подверг жесткой критике современную чиновничью тенденцию к укрупнению и слиянию театральных институций. По его мнению, любое объединение, совершаемое без художественной необходимости, ради формальной экономической выгоды или удобства отчетов, оборачивается провалом и идиотизмом. В качестве примеров он привел фактическое уничтожение созданного им в 1990-х годах Центра имени Мейерхольда (ЦИМ), чье здание на Новослободской передали театру «Шалом», и поглощение «Современника» Театром Олега Табакова.
Режиссер напомнил, что история циклична. В его недавней премьере «Мейерхольд. Чужой театр», основанной на подлинных стенограммах закрытия ГОСТИМа в 1937 году, партийный секретарь произносит фразу: «У нас в Москве есть опыт слияния театров». В сегодняшних реалиях эта цитата вызывает у зрителей в зале горькое оживление.
По оценке Фокина, бренд «Современника» фактически растворился, так как театр давно потерял свою изначальную художественную идею оттепельного 1956 года, а формальное объединение с коллективом Табакова лишило его остатков идентичности. При этом режиссер признал, что теоретически слияние может быть полезным, если оно мотивировано творчески: например, «из трех плохих театров можно сделать один хороший», но только при грамотном подходе.
📬 Письма поддержки и судьба режиссерского цеха 26:37
В последние годы Валерий Фокин активно и публично поддерживал попавших под давление коллег: подписывал поручительства за Евгению Беркович и Светлану Петрийчук, выступал в защиту уволенного Дмитрия Волкострелова и осудил преследование Седьмой студии Кирилла Серебренникова. Режиссер признал, что сегодня коллективные письма поддержки практически перестали работать, поскольку система руководствуется иными приоритетами. Приговор Беркович и Петрийчук Фокин назвал неоправданно жестоким.
Массовый отъезд из России ведущих режиссеров, среди которых Миндаугас Карбаускис, Римас Туминас, Юрий Бутусов, Дмитрий Крымов и Тимофей Кулябин, не стал для Фокина сюрпризом, но вызвал глубокое профессиональное сожаление. Российский режиссерский цех лишился фигур первого ряда. Цитируя Георгия Товстоногова, гость напомнил, что появление подлинного режиссера — это штучный процесс, являющийся «национальным событием». Теперь театру предстоит мучительно воспитывать новое поколение лидеров.
Сам Фокин мысли об эмиграции категорически отвергает, объясняя это потребностью говорить с аудиторией, которая «в детстве читала те же книжки». По его мнению, драматический театр намертво привязан к языку и ментальности. Специфику зарубежной работы режиссер проиллюстрировал анекдотом о репетициях в США, когда американская актриса после долгих метафизических объяснений Фокина просто спросила: «Ну что, заплакать надо, что ли? Что пристал?». Процесс создания спектакля с чужой труппой он охарактеризовал как «поцелуй через стекло».
🌍 Изоляция, сорванные гастроли и надежда на ренессанс 41:36
Анализируя оставшийся в России театральный ландшафт, Фокин выделил высокий художественный уровень последних работ Льва Додина, верность своей эстетике со стороны Андрея Могучего (выпустившего спектакль «Холопы»), а также талант Константина Богомолова. В решении чиновников объединить театр Богомолова со сценой Романа Виктюка Фокин, в отличие от ситуации с «Современником», видит менеджерский смысл, способный оживить пришедшую в упадок площадку.
Режиссер с ностальгией вспомнил масштабные международные проекты прошлых лет, такие как Театральная Олимпиада 2019 года в Санкт-Петербурге. Тогда лучшие коллективы мира доезжали до Сахалина и Магадана, где местные жители зазывали в гости итальянских артистов, у которых на две недели задержался багаж. Сегодня из-за санкций и давления зарубежных властей подобные форматы невозможны. Фокин рассказал, как руководительница Национального театра в Софии (Болгария) была вынуждена отказаться от постановки в Александринке под давлением сверху, а бельгийский режиссер Ян Фабр, обещавший в Будапеште «наплевать на всех» и приехать в Россию, перестал выходить на связь после отправки официального приглашения.
Тем не менее Фокин убежден в неизбежности будущего возрождения культурных связей. Свою позицию он подкрепил цитатой Джона Траволты, который во время карьерного простоя заявлял, что ежедневно тренируется и держит себя в форме, чтобы быть готовым к моменту, когда его позовут. Окружающий социальный диссонанс — когда внешнее благополучие мегаполисов и отреставрированные улицы Петербурга соседствуют с тревожным фоном и учебными сиренами — Фокин считает возможным перерабатывать и сублимировать исключительно на театральной сцене.
📐 Одержимость Мейерхольдом и универсальный метод 52:17
Многолетняя увлеченность Фокина фигурой Всеволода Мейерхольда зародилась в студенческие годы благодаря педагогу Леониду Варпаховскому, бывшему близким учементом мастера. Вся последующая карьера Фокина оказалась мистически связана с мейерхольдовскими пространствами: Театр имени Ермоловой, создание ЦИМа и, наконец, Александринский театр, где Мейерхольд проработал 10 лет и поставил около 20 спектаклей. Главной заслугой реформатора Фокин назвал открытие базовых законов режиссуры, включая перенос музыкального термина «партитура» в драматический театр. При этом сам Мейерхольд на вопрос об учебнике признавался, что мог бы написать лишь брошюру об ошибках, которых стоит избегать, но не знает универсального рецепта, «как надо».
Сейчас Валерий Фокин готовится к постановке «Смерти Ивана Ильича» Льва Толстого в Театре Наций с Евгением Мироновым в главной роли, запланированной на следующую осень. Говоря о собственном творческом методе, режиссер выделил стремление к тотальной универсальности:
- Каждый новый спектакль должен восприниматься как абсолютный дебют.
- Запрещено «открывать все двери одной отмычкой».
- Необходимо радикально менять подходы к актерам — от двухмесячных застольных периодов до мгновенного выхода на сцену.
Главный вызов режиссуры, по мнению Фокина, заключается в преодолении актерских штампов и трафаретов. Он иронично заметил: «Чем лучше артист, тем больше он тебя обманывает», подсовывая заученные приемы вместо подлинного соавторства. Для борьбы с эффектом механического воспроизведения Фокин любит переносить спектакли на открытый воздух (в Псковский Кремль или Суздаль), где естественная гроза и небо заставляют труппу дышать заново. Изменившийся современный зритель, по наблюдениям президента Александринки, демонстрирует возросшую внимательность и потребность в серьезном осмыслении реальности, хотя в замах всегда останется часть публики, приходящая в театр исключительно ради того, чтобы «отдохнуть как в сауне».
