Клаус Хоммельс: «Венчурные портфели — это лишь способ успокоить инвесторов»

Венчурный инвестор Клаус Хоммельс, основатель фонда Lakestar и председатель Инновационного фонда НАТО, в беседе с Гарри Стеббингсом делится глубоким анализом европейского технологического ландшафта и развенчивает устоявшиеся догмы Кремниевой долины. Хоммельс объясняет, почему классическая диверсификация портфеля часто служит лишь инструментом для успокоения институциональных инвесторов (LPs), и призывает к жесткой концентрации капитала на лучших активах. В фокусе дискуссии — критическое отставание Европы от США в финансировании инноваций, острая необходимость технологического суверенитета в оборонном секторе и истории ранних инвестиций в такие гиганты, как Spotify, Facebook и Revolut.

💸 От фермерских полей до первых ста тысяч: как Клаус Хоммельс стал инвестором 1:06

Путь Клауса Хоммельса в мир высоких финансов начался в немецкой провинции недалеко от Мёнхенгладбаха, где он рос в семье фермера и с ранних лет привык к тяжелому физическому труду в полях . Его карьерную траекторию определил необычный педагогический эксперимент его бабушки. Как вспоминает инвестор, она искренне желала, чтобы ее внук возненавидел традиционные банки .

Бабушка выделила 16-летнему Клаусу 20 000 немецких марок для покупки акций на фондовом рынке по следующей схеме:

• Вся полученная прибыль оставалась Клаусу.
• Любые возможные убытки бабушка полностью покрывала из собственных средств.
• Она рассчитывала, что внук обратится в местный сберегательный банк, получит там плохую рекомендацию, потеряет деньги и навсегда разочаруется в банковской системе .

Однако план бабушки провалился благодаря любви Хоммельса к футболу. Местный клуб «Боруссия Мёнхенгладбах» играл в бутсах от Puma . Узнав, что Puma проводит IPO, молодой Клаус вложил все средства в ее акции с максимальным кредитным плечом. В то время его карманные деньги составляли всего 10 марок в месяц. За три месяца на сделках с акциями Puma он заработал 100 000 марок — сумму, эквивалентную его карманным деньгам за 100 лет . Этот оглушительный успех определил его желание стать профессиональным инвестором.

Тем не менее, Хоммельс признает, что впоследствии потерял заработанные деньги, что и стало его главным жизненным уроком. По его мнению, терять все свои накопления в молодости так же болезненно, как и в зрелом возрасте, но это учит смирению . Чтобы бороться с иллюзией собственной непобедимости, Хоммельс ввел для себя жесткое правило: после каждого крупного инвестиционного успеха он полностью прекращал инвестиционную деятельность на три месяца, чтобы остыть и не совершать глупых ошибок на волне эйфории .

🧩 Почему классический венчурный портфель — это иллюзия для LPs 21:50

Современная венчурная индустрия, по мнению Хоммельса, избыточно транзакционна и бюрократизирована. Он скептически относится к классической теории портфельного инвестирования, согласно которой фонды ранних стадий должны иметь в портфеле от 20 до 40 компаний для снижения рисков .

Хоммельс убежден, что построение широких портфелей — это лишь «средство для достижения цели», призванное удовлетворить требования институциональных инвесторов (LPs) к диверсификации . На практике же жесткие правила резервирования капитала на последующие раунды и ограничения по объему инвестиций на одну компанию мешают инвесторам максимизировать прибыль. По его расчетам, если инвестор платит комиссию за управление (management fee) в размере около 20% от объема фонда за 10 лет, то для возврата капитала с троекратной доходностью ему требуется гораздо более высокая концентрация в выигрышных сделках .

Вместо следования догмам диверсификации Хоммельс предлагает руководствоваться следующими принципами:

1. Концентрация риска. Если инвестор видит по-настоящему выдающуюся компанию, он обязан брать на себя непропорционально высокий риск и концентрировать в ней максимальный объем капитала , . В качестве примера успешности такого подхода он приводит фонд Founders Fund, партнеры которого не ограничивают себя лимитами на одну компанию .
2. Инвестор как «внешний отдел развития бизнеса» (Outsourced BD). Хоммельс не считает венчурного капиталиста «Цезарем», который сидит в красивом офисе на чужие деньги и высокомерно решает судьбу проектов поднятием пальца вверх или вниз , . Его задача — тратить свое время на реальную помощь фаундеру в масштабировании бизнеса .
3. Неприятие тщеславия. По оценке инвестора, существует прямая корреляция между чрезмерной активностью фаундера (или инвестора) в социальных сетях и низкой операционной эффективностью его бизнеса . Он критикует образ «берлинских предпринимателей», чей день состоит из поедания тостов с авокадо в Soho House и самопиара, вместо реальной работы над продуктом .

🇪🇺 Структурный кризис Европы: почему мы недофинансируем инновации в восемь раз 10:01

По мнению Хоммельса, экономический и социальный прогресс любого общества напрямую зависит от его способности работать с риском . В 1950–1970-х годах Западная Европа демонстрировала колоссальные темпы роста, поскольку банковская система активно финансировала технологические инновации. Объем этого финансирования составлял около 4% от ВВП . Именно благодаря этой модели выросли такие гиганты, как Bosch, Siemens и Porsche.

Однако сегодня ситуация кардинально изменилась:

• Регуляторный тупик. Из-за ужесточения банковского регулирования современные европейские банки больше не могут финансировать стартапы и инновационные проекты .
• Дефицит венчурного капитала. Единственным легальным и регуляторно одобренным каналом финансирования инноваций остался венчурный капитал. Но в Европе его объем составляет жалкие 0,5% от ВВП . Таким образом, европейская экономика недофинансирует инновации в восемь раз по сравнению с золотым веком своей индустриализации .
• Отсутствие глубоких локальных рынков ликвидности. Европейские фондовые биржи (включая Лондонскую, Франкфуртскую и Амстердамскую) стагнируют и не могут предложить технологическим компаниям адекватную ликвидность для проведения IPO .

Хоммельс отмечает и позитивные сдвиги. В 2000-х годах в Европе практически не было сильных технических фаундеров — регион был известен в основном благодаря проектам-копиркам (copycats) от инкубатора Rocket Internet братьев Замвер . По мнению инвестора, это происходило потому, что технические специалисты в европейских вузах не изучали экономику и панически боялись бюрократии (например, процедур декларирования НДС) . Сегодня же такие вузы, как ETH Zurich, Мюнхенский технический университет (TUM) и Королевский технологический институт в Стокгольме (KTH), воспитывают первоклассных технических специалистов, создающих уникальные глубокие технологии (deep tech) .

🏦 Культурный разрыв и пенсионные миллионы: в чем Европа проигрывает США 14:42

Главной проблемой континентальной Европы Хоммельс считает финансовую неграмотность населения и политиков, а также отсутствие здоровой предпринимательской культуры .

В качестве иллюстрации культурного барьера инвестор приводит личный пример. Когда его фонд выводил компанию на биржу во Франкфурте через механизм SPAC, он попросил генерального директора Франкфуртской фондовой биржи разрешить сделать памятное фото фаундеров на фоне торгового зала . Руководство биржи выставило за это счет в размере 400 000 евро . Возмущенный Хоммельс отказался платить. Команда Lakestar создала в своем офисе компьютерную графику (CGI) интерьера биржи, напечатала ее на гобелене и провела символическое «открытие торгов» с собственным колоколом совершенно бесплатно . Инвестор подчеркивает, что в США такое отношение к фаундерам в их звездный час немыслимо.

Для спасения европейской технологической экосистемы Хоммельс предлагает провести две ключевые реформы:

1. Создание единой Европейской фондовой биржи. Национальные эгоизмы и желание каждой страны иметь собственную биржу дробят ликвидность и ослабляют регион перед лицом США .
2. Реформа пенсионной системы по американскому образцу. В 1974 году в США был принят закон ERISA, который разрешил пенсионным фондам инвестировать в венчурные активы . Сегодня американские фонды по модели эндаументов аллоцируют в венчур от 10% до 13% своего капитала, тогда как европейские пенсионные фонды — всего 0,02% .

Хоммельс приводит наглядный математический пример колоссальной разницы в подходах. Если обычный европейский рабочий начинает откладывать по 1 000 евро в месяц с 20 лет, то к выходу на пенсию в 64 года в рамках консервативной немецкой пенсионной системы он накопит около 750 000 евро . Американский же рабочий при аналогичных вводных благодаря сложному проценту и инвестициям в высокодоходные венчурные активы получит к пенсии 3,5 миллиона евро . Разблокировка хотя бы малой части пенсионных накоплений европейцев могла бы мгновенно решить проблему дефицита капитала для стартапов, однако политики боятся трогать тему пенсионных реформ .

🛡️ Технологический суверенитет и оборонный сектор: новая реальность НАТО 25:09

Клаус Хоммельс, занимающий пост председателя Инновационного фонда НАТО, категорически не согласен с утверждением, что оборонные технологии (defense tech) — это слишком узкая ниша, в которой невозможно построить диверсифицированный венчурный портфель . По его мнению, «оборонка» сегодня — это синоним глубоких технологий (deep tech), где основным заказчиком выступают министерства обороны (MoDs) .

Необходимость масштабных инвестиций в этот сектор диктуется жесткой геополитической реальностью и потерей Европой своего суверенитета:

• Асимметрия военных расходов. Вопреки расхожему мнению, что экономика России сопоставима с экономиками Португалии или Испании, по паритету покупательской способности (ППС) Россия тратит на оборону больше, чем все европейские страны НАТО вместе взятые .
• Критическая зависимость от частных лиц. Хоммельс называет позорной ситуацию, при которой стабильность интернет-связи целого европейского региона на поле боя зависит от того, хорошее или плохое настроение сегодня у Илона Маска, контролирующего Starlink .
• Истощение запасов. Согласно военным источникам Хоммельса, в случае полномасштабного конфликта запасов боеприпасов у Германии и Великобритании хватит всего на 4 дня, у Франции — на 5 дней .
• Угроза гиперзвукового оружия. Появление гиперзвуковых ракет сократило время на принятие ответных решений для президента США до критических 12 минут .
• Иллюзия владения оружием. Хоммельс утверждает, что даже при покупке американских истребителей европейские страны не контролируют их полностью. Перед взлетом пилот обязан отправить данные о маршруте в США. Если американская сторона не одобрит полет, истребитель просто не заведется .
• Потеря космоса. Европейская ракета-носитель Ariane фактически продала 100% своих транспортных мощностей компании Amazon для развертывания созвездия спутников Kuiper . Из-за этого европейские государства в течение ближайших шести лет физически не смогут отправлять собственные военные или гражданские спутники в космос по своему усмотрению .

Технологический прогресс радикально меняет экономику войны. Дешевые технологические решения демонстрируют невероятное превосходство над классическими оборонными системами: дрон стоимостью 1 000 евро способен уничтожить танк за 10 миллионов евро, а беспилотная субмарина за 500 000 евро может вывести из строя классическую подводную лодку стоимостью 500 миллионов евро .

📈 Экономика войны: как превратить оборонный бюджет в триллионный рынок 35:38

Хоммельс считает абсолютно справедливыми требования Дональда Трампа о том, что европейские страны должны самостоятельно оплачивать свою оборону, а не полагаться на субсидии из США . Даже если Германия формально тратит на военные нужды около 1,4% ВВП, более 60% этой суммы уходит на выплату заработных плат и пенсий военным, а не на закупку современного вооружения .

По мнению инвестора, странам Европы необходимо поднять оборонные расходы до 3,5% ВВП (для сравнения: Польша уже тратит 6–7%, активно наращивают бюджеты страны Балтии и Финляндия) .

Для Германии переход к планке в 3,5% ВВП означает выделение дополнительных 100 миллиардов евро в год . Хоммельс доказывает, что этот шаг экономически выгоден:

• Вливание 100 миллиардов евро в местную оборонную и технологическую промышленность обеспечит немедленный возврат от 80% до 110% этих средств в экономику в виде роста ВВП .
• Бюджет получит от 25% до 30% обратного притока средств за счет налоговых поступлений .
• Около 40% этой суммы вернется в виде доходов домохозяйств .

По расчетам Хоммельса, при оборонных расходах европейских стран НАТО на уровне 2% ВВП и выделении 5% от этой суммы на закупку технологий, годовой объем рынка технологических оборонных заказов составит 50 миллиардов евро . При консервативном мультипликаторе выручки 3x это дает рыночную капитализацию компаний сектора в 150 миллиардов евро. Если же расходы вырастут до 3,5% ВВП, а технологическая доля закупок поднимется до 10%, объем рынка технологий достигнет 150–160 миллиардов евро, что создаст индустрию с капитализацией в 400–500 миллиардов евро в год .

Главным барьером на пути к этому рынку остается взаимное недоверие между стартапами и министерствами обороны. Хоммельс предполагает, что в будущем этот сектор может структурироваться по модели фармацевтической индустрии. В этой схеме крупные традиционные оборонные подрядчики (Primes) выступят аналогами гигантов вроде Novartis — они возьмут на себя дистрибуцию, лоббирование и сложнейшие регуляторные процедуры (требующие заполнения сотен страниц документов) , . Сами же молодые стартапы сосредоточатся на чистых инновациях, продавая свои разработки через этих гигантов или встраиваясь в их цепочки поставок .

🚀 Истории легендарных сделок: Spotify, Facebook, Revolut и феномен Neco 47:04

В портфеле Клауса Хоммельса — десятки знаковых технологических компаний. Инвестор подробно рассказал о том, как принимались решения по некоторым из них.

Neco (Neko Health)

Хоммельс принял решение об инвестициях в медицинский стартап Даниэля Эка Neko Health (в транскрипте — Neco) буквально за несколько часов. Будучи на пути в Мюнхен, он созвонился с Эком, который упомянул, что рассматривает возможность привлечения внешнего финансирования . Хоммельс мгновенно изменил маршрут, полетел в Стокгольм, прошел сканирование тела в клинике стартапа и тем же вечером выслал терм-шит .

На эту сделку его вдохновил личный опыт посещения австрийской клиники превентивной медицины Lanserhof . Хоммельс признается, что абсолютно нечувствителен к цене при покупке долей в выдающихся компаниях: «Хорошие компании я куплю, даже если они на 30% дороже рынка, а мусор мне не нужен даже со скидкой в 30%» . По его оценке, превентивная медицина и кардиология — это гигантский рынок, превосходящий по объемам всю мировую музыкальную индустрию, поэтому у Neko Health есть все шансы стать значительно крупнее Spotify , .

Spotify и Skype

С Даниэлем Эком Хоммельс познакомился, когда тот работал техническим директором (CTO) в стартапе Stardoll, куда инвестировал фонд Клауса . Когда Эк запускал Spotify, Хоммельс поддержал его на самом раннем этапе. В то время инвестиция казалась крайне рискованной: у сервиса еще не было лицензионных соглашений с правообладателями, и его деятельность балансировала на грани законности . Аналогично развивалась ситуация со Skype: Хоммельс вошел в проект, когда у компании еще не существовало платной услуги SkypeOut и какой-либо понятной бизнес-модели .

Airbnb

Инвестиция в платформу аренды жилья Airbnb стала результатом счастливой случайности. Хоммельс общался с Гаем Озири, менеджером певицы Мадонны, который настолько страстно расписывал перспективы стартапа, что Клаус поддался его логике и выписал чек .

Revolut

Эту сделку фонд Lakestar едва не упустил. Хоммельс вспоминает, как его сын вернулся домой и за ужином начал восторженно рассказывать о новом удобном приложении, которым пользуются все его друзья . Хоммельс оценил интерфейс и продукт и на следующий день жестко приказал своей инвестиционной команде любой ценой пробиться в таблицу капитализации (cap table) Revolut, что они успешно и сделали .

Facebook

Хоммельс внимательно следил за эволюцией социальных сетей в Европе и США, анализируя опыт немецкой сети Xing, а также Friendster и Myspace . Он долго не понимал, в чем долгосрочная ценность этих платформ, пока Facebook не анонсировал запуск открытого API . Инвестор осознал, что наличие API позволит сторонним разработчикам создавать игры и сервисы внутри Facebook, используя его сетевой эффект, что навсегда привяжет пользователей к платформе .

В течение двух месяцев Хоммельс обзванивал всех знакомых в Кремниевой долине . В итоге он вышел на Мэтта Колера из фонда Benchmark, который помог ему приобрести пакет акций Facebook на вторичном рынке .

💔 Великие уроки провалов и неслучившаяся карьера в консалтинге 58:22

Хоммельс признается, что спокойно относится к неудачам и считает себя фаталистом . В юности он мечтал о карьере в престижных консалтинговых компаниях или инвестбанках — Goldman Sachs, McKinsey, BCG или Morgan Stanley. Он отправлял резюме множество раз, но везде получил отказ . Сегодня он благодарит отделы кадров этих корпораций, отмечая, что из него получился бы ужасный наемный сотрудник, а отказы уберегли его для венчурного бизнеса .

Самым тяжелым провалом в карьере Хоммельса стал проект Wunderloop — рекламная платформа на основе файлов cookie . Инвестор потратил на нее три с половиной года работы и потерял около 60% своего личного состояния, поскольку продукт обогнал свое время и рынок оказался не готов .

Однако именно в процессе спасения этой компании он познакомился с турецко-немецким предпринимателем, с которым они позже основали спортивную медиаплатформу Mackolik (в транскрипте — marafon) в Турции . Спустя два с половиной года они продали ее холдингу Naspers за 150 миллионов долларов, что с лихвой компенсировало все предыдущие потери от Wunderloop . Хоммельс убежден: если действовать этично и дружелюбно, неудачи всегда открывают двери для новых побед .

Что касается упущенной выгоды, инвестор вспоминает компанию King.com (создателей Candy Crush). Он инвестировал в проект на стадии оценки в 2,5 миллиона долларов, затем продал часть акций при оценке в 100 миллионов, хотя при сохранении доли до полноценного выкупа компании мог бы заработать более 5 миллиардов долларов . Тем не менее, Хоммельс не жалеет об этом решении, подчеркивая, что на тот момент игра Candy Crush даже не существовала, и продажа долей выглядела абсолютно рациональным шагом .

По мнению инвестора, на склоне лет, сидя у камина с бокалом вина, человек вспоминает не проценты доходности фондов, а теплые письма от фаундеров, которым он помог изменить мир .