В рамках благотворительного марафона Excess Returns эксперты по финансовым рынкам Майк Грин и Майк Тейлор представили глубокий анализ текущей макроэкономической ситуации и перспектив сектора здравоохранения. В ходе дискуссии спикеры обсудили устойчивость инфляции, жесткую монетарную политику ФРС, скрытые механизмы ребалансировки рынков, а также грядущий экономический спад 2025 года и прорывные медицинские инновации. Основной фокус беседы был направлен на критическую оценку действий регуляторов и поиск асимметричных инвестиционных возможностей.
📉 Макроэкономический ландшафт: иллюзия устойчивой инфляции 1:57
По мнению Майка Грина, текущие страхи перед перманентной высокой инфляцией во многом раздуты рыночными игроками и носят характер психологической проекции. Эксперт утверждает, что инвесторы используют нарратив о слабой ФРС и неизбежном снижении ставок для оправдания высоких цен на акции. При этом реальный рост инфляционных показателей обусловлен вторичными эффектами (follow-on components), а не первичным дефицитом или избытком спроса.
В качестве примера Майк Грин приводит сектор автострахования:
- Первичный триггер: резкий рост цен на сами автомобили и автозапчасти, зафиксированный примерно два года назад.
- Регуляторный ответ: страховые регуляторы были вынуждены одобрить повышение тарифов, чтобы защитить финансовую устойчивость компаний, столкнувшихся со скрытыми убытками при компенсации стоимости подорожавших активов.
- Итоговый эффект: высокие цены на страховку не разгоняют стоимость машин, а действуют как регрессивный налог, снижая доступность транспорта для малообеспеченных слоев населения и замедляя экономику.
Майк Грин убежден, что официальные метрики, такие как эквивалент ренты собственников (OER), серьезно завышают реальный уровень инфляции. В то же время опережающие индикаторы, включая индекс Кливлендского ФРС для новых арендаторов (Cleveland new tenant rent index), стремительно падают. Потребительская корзина фундаментально изменилась: например, цены на пшеницу сегодня находятся на том же уровне, что и 50 лет назад. Согласно отчету Мичиганского университета, медианные инфляционные ожидания стабильны, однако фиксируется рост «хвостов» распределения — около 20% респондентов ожидают инфляцию выше 10% на горизонте 5–10 лет исключительно из-за эмоционального восприятия факта «печатания денег».
🏦 Монетарная политика ФРС и ловушка процентных ставок 9:35
Оценивая жесткость монетарных условий, Майк Грин указывает на глубокий социально-демографический раскол в США. Молодое поколение заемщиков, обремененное долгами, находится в крайне тяжелом положении под давлением высоких ставок. Напротив, состоятельные бэби-бумеры, накопившие сбережения к выходу на пенсию, получают беспрецедентные доходы от своих активов.
Исходя из этого, Грин считает, что Федеральная резервная система должна немедленно начать снижение процентных ставок. Он подчеркивает, что регулятор сам провоцирует инфляцию в базовых компонентах (core inflation):
- Высокая стоимость банковских услуг (imputed cost) рассчитывается регулятором как разница между рыночной ставкой и реальным доходом по депозитам.
- Поскольку граждане получают меньше, чем могли бы заработать в фондах денежного рынка, статистика интерпретирует эту маржу банков как «инфляцию», порожденную действиями самой ФРС и отсутствием антимонопольного контроля.
По мнению Грина, ФРС исторически никогда не имела реального контроля над долгосрочной траекторией инфляции, которая жестко привязана к глобальным демографическим циклам последних 70 лет. Однако регулятор полностью контролирует короткий конец кривой доходности. Если Джером Пауэлл гипотетически зафиксирует фронт-энд на уровне 10% на 20 лет, доходность 10-летних облигаций неизбежно пойдет вверх. Грин обращает внимание на то, что номинальный показатель ВВП в первом квартале промахнулся мимо прогнозов (nowcasting) более чем на 250 базисных пунктов, что является экстраординарным сигналом охлаждения экономики.
📊 Политический фактор, дефицит бюджета и суверенный долг 13:54
Майк Грин признает влияние предстоящих выборов на экономические процессы, напоминая, что Министерство финансов США является сугубо политическим институтом, подчиненным президенту. Конгресс формально контролирует налоги, но фискальные стимулы все больше смещаются в сторону исполнительной власти (например, списание студенческих кредитов через прямые указы или запрет агентствам публиковать статистику по просрочкам).
Говоря о дефиците бюджета, эксперт заявляет, что его текущий рост целиком и полностью спровоцирован процентной политикой ФРС. Снижение ставок регулятором автоматически решило бы проблему дефицита и позволило бы инвесторам снова занимать леверидж-позиции в 10-летних и 30-летних облигациях, что сейчас практически невозможно из-за глубокой инверсии кривой доходности.
Майк Грин предлагает разделять национальный долг на две составляющие:
- Результат прошлой политики: долг указывает на неэффективность прежних инвестиций, которые не принесли ожидаемого экономического роста. Ресурсы уходят на обслуживание старых ошибок вместо создания базовой инфраструктуры.
- Потенциал будущего роста: если бы эти средства были потрачены на строительство дорог, возрождение ядерной энергетики для обеспечения дешевой базовой генерации или переформатирование системы образования, США не столкнулись бы с текущими вызовами.
Тем не менее, цитируя Адама Смита («В стране заложено много руин»), Грин выражает уверенность в долгосрочной устойчивости США. Страна обладает уникальными физическими ресурсами, защищена океанами и имеет дружественных соседей, что позволяет тратить меньше средств на прямую самооборону, хотя Вашингтон продолжает неэффективно субсидировать сохранение мирового порядка за рубежом. Финансовое положение США, по оценке Грина, выглядит намного стабильнее, чем у Китая или Европы, а панические прогнозы о крахе доллара и неконтролируемой гиперинфляции лишены оснований.
📈 Механика рынков: системная ребалансировка вместо макроэкономики 22:42
Объясняя глубокое падение рынков в 2022 году, Майк Грин выдвигает тезис о том, что оно было вызвано не фундаментальной рецессией или падением корпоративных прибылей, а механической ребалансировкой системных портфелей. Фонды, работающие по жесткому правилу «50/50 акции и облигации», реагировали на действия ФРС:
- Повышение ставок ФРС автоматически привело к падению цен на облигации.
- Чтобы восстановить баланс 50/50 в условиях подешевевших бондов, управляющие были вынуждены механически распродавать акции и докупать облигации.
После того как ФРС встала на паузу, ситуация развернулась: предложение облигаций выросло, а предложение акций сократилось из-за сворачивания пузыря SPAC и возобновления программ обратного выкупа (buyback). Из-за фиксированного спроса портфелей 50/50 цены акций пошли вверх, а бонды снизились в цене. По мнению Грина, поведение финансовых рынков сегодня не несет в себе глубокой макроэкономической информации, а отражает жесткое следование правилам. В качестве примера он приводит модели Vanguard, чьи ожидания по доходности облигаций остались неизменными с 2021 года, несмотря на тектонический сдвиг реальных ставок от -3% до +3%.
🧬 Инвестиции в здравоохранение: фонд PINK и философия Майкла Тейлора 25:45
Майк Тейлор пришел в индустрию управления капиталом из фундаментальной науки — в 1990-х годах он занимался непосредственной разработкой лекарственных препаратов в лабораториях («belly to the bench»). После получения бизнес-образования он возглавил сектор здравоохранения в Oppenheimer Funds, а затем в течение 20 лет руководил фондом Critical Mass в структурах Citadel и Millennium.
Сегодня Тейлор управляет Simplify Healthcare ETF (тикер: PINK). Это уникальный, первый в своем роде активно торгуемый ETF, все управленческие комиссии и прибыль от которого ежедневно перечисляются в благотворительный фонд борьбы с раком груди Susan G. Komen. Тейлор подчеркивает, что сам является одним из крупнейших частных акционеров этого фонда, поэтому управляет им как своими собственными деньгами.
Инвестор признает, что глубокие экспертные знания в биологии могут формировать опасные ментальные искажения (biases). Ученый на Уолл-стрит может сразу отсечь неработающую технологию, но пропустить сильное спекулятивное движение, поскольку остальной рынок еще не осознал неэффективность проекта. Тейлор формулирует свое кредо:
«Моя задача — не быть правым, а зарабатывать деньги. Быть правыми нужно тем, кто пишет книги».
Асимметричные сделки, по словам Тейлора, готовятся от года до полутора лет. В качестве текущего примера крупной ставки вне бенчмарка он называет промышленный конгломерат 3M. На фоне смены менеджмента и корпоративного разворота Тейлор ожидает beat-эффект по выручке и маржинальности, оценивая потенциал роста акций в 50–70% в течение ближайшего года.
⚡ Ускорение научной эволюции и революция GLP-1 33:53
Майк Тейлор отмечает, что развитие медицины носит поэтапный характер (incremental baby steps), но скорость технологических процессов выросла экспоненциально. В 1998 году исследователям приходилось вручную по линейке расшифровывать ДНК-последовательности в два часа ночи. Сегодня автоматизированные комплексы увеличили производительность труда в 2 миллиона раз. Сроки прохождения пути от концепта на маркерной доске до первых клинических испытаний на человеке сократились до беспрецедентных трех лет.
Тейлор считает класс препаратов GLP-1 (изначально разработанных для лечения диабета, но показавших высокую эффективность при ожирении и сердечно-сосудистых патологиях) потенциально крупнейшим сегментом в истории фармацевтики. По его оценкам:
- Примерно 75 миллионов американцев (около 25% населения страны) имеют прямые медицинские показания к приему GLP-1.
- Эволюционно человеческий мозг и метаболизм запрограммированы на избыточное потребление пищи, чтобы выжить в зимний период, что в современных реалиях ведет к системным воспалениям и разрушению сосудов. Препараты GLP-1 обманывают рецепторы насыщения, заставляя съедать половину порции вместо целой.
В ближайшие 3–4 года инъекционные формы этих лекарств будут переведены в таблетированный формат, что продлит их патентную защиту, а через 15 лет они превратятся в копеечные доступные дженерики. Тейлор убежден, что ралли в акциях производителей GLP-1 (таких как Eli Lilly) далеко не завершено. Колоссальный нераскрытый рынок лежит в плоскости государственного страхования Medicare для лиц старше 62 лет. Препараты способны массово излечивать апноэ во сне, улучшать функции печени, почек и продлевать мобильность суставов. При этом Тейлор критикует регуляторов за медлительность, заявляя, что правительство больше обеспокоено краткосрочными бюджетными расходами на закупку лекарств, чем долгосрочным улучшением здоровья нации.
🔬 Борьба со старением, аллергией и концепция «перемирия» с раком 43:54
В сфере борьбы со старением (anti-aging) Майк Тейлор фиксирует обилие ранних научных концепций при отсутствии готовых коммерческих решений. Прошлые попытки фармкомпаний искусственно удлинять концевые участки хромосом (теломеры) потерпели неудачу, однако Тейлор ожидает появления прорывных планов лечения в течение жизни текущего поколения. В качестве примера яркой краткосрочной инновации он выделяет проект компании Regeneron, которая приступает к тестированию на пациентах препарата, способного полностью излечивать тяжелые формы аллергии.
В области онкологии эксперт призывает отказаться от иллюзий полной ликвидации заболевания, предложив концепцию «перемирия» (Armistice):
- Рак переводится в статус контролируемого хронического состояния, когда опухоль присутствует в организме, но удерживается терапией в неизменном микроскопическом объеме.
- Подобный сценарий уже реализован в лечении ряда лейкемий, где пациенты доживают до глубокой старости и умирают от естественных причин.
Тейлор выражает скепсис по отношению к современным коммерческим тестам ранней диагностики рака по капле крови (жидкая биопсия). По его мнению, их результаты сейчас не приносят практической пользы: чувствительность тестов слишком низкая, и при обнаружении минимального фонового уровня маркеров врачи все равно не могут локализовать опухоль, при этом пациент погружается в состояние перманентного психологического стресса.
🎰 Портфельная стратегия и неизбежный спад экономики в 2025 году 48:28
При формировании портфеля PINK Майк Тейлор ориентируется на поиск асимметричной доходности, меняя структуру активов в зависимости от макроцикла. На текущий момент его крупнейшей позицией являются акции биотехнологической компании Sarepta Therapeutics (в транскрипте — Serta), специализирующейся на генной терапии мышечной дистрофии Дюшенна (DMD).
Рыночный консенсус скептически оценивает шансы компании на расширение одобрения со стороны FDA из-за неоднозначных данных третьей фазы клинических испытаний. Однако Тейлор уверен, что регулятор утвердит полноценный статус препарата в июне. Согласно его расчетам, компания с текущей капитализацией в $12 млрд способна генерировать более $5 млрд выручки в следующем году, а ее чистая приведенная стоимость (NPV) составляет около $30 млрд. Тейлор подчеркивает:
«Когда ты понимаешь, что у тебя на руках натс, нужно делать ставку на все деньги».
В отношении макроэкономических перспектив Тейлор настроен крайне пессимистично и ожидает глубокий спад в 2025 году. Он утверждает, что на протяжении последнего десятилетия США фактически функционируют в режиме «командной экономики», где показатели ВВП искусственно раздуваются за счет беспрецедентных государственных расходов в невоенное время.
Проблема усугубляется структурой финансирования госдолга, который Тейлор сравнивает с субстандартными «ниндзя-кредитами» (ninja loans) с плавающей тизерной ставкой. Долг был сформирован на базе коротких 5-летних бумаг, и сейчас они массово рефинансируются под высокие проценты. В следующем году совокупные купонные выплаты Минфина США достигнут $1,7 трлн, что сравняется с суммарным бюджетом программ Medicare и Medicaid. Чтобы удержать даже скромный текущий рост ВВП, Белому дому в 2025 году потребовалось бы заложить в бюджет около $3 трлн чистого дефицитного финансирования поверх $5 трлн налоговых поступлений. Тейлор убежден, что Конгресс никогда не утвердит подобный дефицит, а неизбежное сокращение государственных вливаний нанесет тяжелейший удар по американской экономике.
