В новом выпуске программы «What Did We Learn?» на канале The Compound ведущий Джош Браун (Josh Brown) обсуждает с сооснователями DataTrek Research Ником Коласом (Nick Colas) и Джессикой Рэйб (Jessica Rabe) текущее состояние фондового рынка. Аналитики проводят глубокие параллели между поведением индекса S&P 500 в 2025 году и историческим прецедентом 1994 года, анализируют устойчивость современных корпораций и объясняют, почему рынок оценивает технологических гигантов на основе доходов, которые еще не получены.
📉 Уроки 1994 года: Почему пик в феврале — тревожный сигнал 1:57
Джессика Рэйб указывает на редкую историческую закономерность: с 1980 года было всего два случая, когда индекс S&P 500 достигал своего годового максимума в феврале — в 1994 году и, возможно, в текущем 2025-м . По её словам, когда рынок достигает пика так рано, годовая доходность обычно оказывается разочаровывающей . В 1994 году общая доходность S&P 500 составила всего 1,3%, что значительно ниже среднего исторического показателя в 10–11% .
Главным сходством между 1994 годом и современностью аналитики считают наличие крупного негативного макроэкономического сюрприза:
- 1994 год: ФРС начала агрессивный цикл ужесточения денежно-кредитной политики, который застал инвесторов врасплох .
- 2025 год: Рынок столкнулся с шоком от агрессивной торговой политики администрации Трампа .
Рэйб отмечает три ключевых вывода из сравнения графиков:
- Шок от тарифов в 2025 году вызвал более глубокий откат индекса, чем действия ФРС в 1994-м .
- Современный рынок восстановился быстрее, так как администрация оперативно смягчила позицию, отложив введение тарифов на 90 дней .
- 1994 год служит предостережением: серия непредсказуемых политических решений может подавлять любые попытки восстановления рынка в течение всего года .
🏛️ ФРС Алана Гринспена и «рок-звезды» фондового рынка 5:45
Ник Колас, работавший аналитиком в First Boston в 1994 году, вспоминает, что тот период был крайне нервным для участников рынка. В феврале 1994-го ФРС впервые в истории выпустила пресс-релиз в день заседания, чтобы объявить о повышении ставки . До этого момента коммуникация регулятора была крайне ограниченной — председатель Алан Гринспен выступал перед Конгрессом лишь дважды в год и намеренно выражался расплывчато .
Колас считает, что именно события 1994 года заложили фундамент для технологического бума конца 90-х:
- До 1994 года лидерами рынка были циклические компании (например, автопроизводители), где Колас был «аналитиком-рок-звездой» .
- Когда ФРС начала повышать ставки, циклические акции перестали работать .
- Инвесторы начали переходить в «истории роста» (growth stories), что дало старт технологическому пузырю 1995–2000 годов .
По мнению Коласа, ФРС тогда признала свои ошибки в коммуникации, осознав, что недостаточно предупредила рынок о перегреве экономики после рецессии 1990–1991 годов .
🏀 Аналогия с NBA: Стали ли современные компании сильнее? 10:14
Джош Браун выдвигает тезис о том, что современные корпорации стали гораздо устойчивее к шокам, чем в 1990-х годах. Он сравнивает бизнес с профессиональным баскетболом: хотя в 90-х были великие звезды, средний уровень игрока NBA сегодня выше, а зарплаты выросли колоссально даже с учетом инфляции .
Браун приводит данные по зарплатам игроков в сезоне 1990–1991 (в ценах 2024 года):
- Патрик Юинг: $4,25 млн тогда → около $10 млн сейчас (Браун считает, что сегодня он стоил бы намного дороже) .
- Майкл Джордан: $2,5 млн тогда → около $6 млн сейчас .
Ведущий утверждает, что компании из индекса S&P 500 стали по-настоящему глобальными и лучше справляются с инфляцией и логистическими проблемами . Однако Ник Колас возражает: хотя компании могут быть эффективнее, психология инвесторов остается неизменной . По его словам, страх рецессии всегда вызывает одинаковую реакцию: рост индекса VIX и падение котировок, так как рынок не знает, где находится дно при падении прибыли .
🔬 Математика оценки: Сколько в цене акций «воздуха»? 15:20
Ник Колас предлагает простую методику для оценки того, какая часть стоимости компании основана на текущих доходах, а какая — на ожиданиях будущего роста. Для этого берется прогноз прибыли на 2025 год и дисконтируется как бессрочная рента (perpetuity value) со ставкой 10% .
Результаты анализа для технологических лидеров:
- Nvidia: Прибыль в $4,28 на акцию дает текущую стоимость $42,80. При цене акции в $141–142 около 70% её стоимости — это вера в будущий рост .
- Tesla: Поразительные 94% стоимости компании основаны на доходах, которые она еще не научилась генерировать .
- Palantir: 95% стоимости завязано на будущем .
Колас отмечает, что для среднего участника S&P 500 (без учета техгигантов) доля «будущей стоимости» составляет всего 35% . Рынок четко говорит: инвесторы готовы платить огромную премию только за тех, кто способен на инновационный подрыв (disruptive innovation) .
📈 Сезон отчетности: Доминирование «Великолепной семерки» 21:13
Джош Браун приводит данные Faxet по итогам первого квартала, которые объясняют, почему инвесторы продолжают делать ставку на технологических гигантов:
- Прибыль компаний «Великолепной семерки» (Mag 7) превысила ожидания на 14,9%, в то время как весь S&P 500 показал сюрприз лишь в 8% .
- Фактическая прибыль Mag 7 выросла на 27,7% в годовом исчислении .
- Google, Nvidia и Amazon стали главными драйверами роста прибыли всего рынка .
При этом внутри группы наблюдается сильная дисперсия: акции Meta выросли на 19% с начала года, а Microsoft — на 12%, тогда как Tesla упала на 27%, а Apple — на 19% . Несмотря на это, Колас напоминает, что эти семь компаний составляют 32% веса индекса S&P 500 и их доминирование — это реальность, с которой рынку придется жить .
🏭 Беззалоговая модель: Почему Ford и GM стоят дешево 24:05
В завершение дискуссии участники обсуждают, могут ли остальные 493 компании индекса перенять стратегии техгигантов. Ник Колас скептичен в этом вопросе. Он сравнивает оценку General Motors и технологических компаний:
- GM должна заработать $9 на акцию, что дает теоретическую стоимость в $90, но акции торгуются по $45 (дисконт 50% к текущей прибыли) .
- Причина в «тяжести» активов: техгиганты вроде Apple и Nvidia — это компании с легкими активами (asset-light), которые владеют интеллектуальным капиталом, а производство отдают на аутсорсинг .
По мнению Коласа, традиционным производителям крайне сложно перестроить структуру капитала и стать «аутсорсерами» . Более того, в эпоху политики Трампа публичное объявление стратегии на увеличение аутсорсинга может быть воспринято крайне негативно .
