Сломленные индикаторы: почему экономика США проигнорировала жесткие ставки ФРС

30-летняя фиксированная ипотека оказалась лучшим инфляционным хеджем на планете, который в одиночку сломал классические прогнозы о неизбежной рецессии в США. Пока старые макроиндикаторы вроде инверсии кривой доходности дают сбой, американская экономика удерживает баланс за счет дешевых старых долгов корпораций и новой ценовой власти ритейлеров. Этот глубокий разбор объясняет, как устроен современный финансовый ландшафт и где на рынке частного кредитования уже зреет следующий системный кризис.

🟢 Рынок труда и новая реальность монетарной политики 0:04

Ожидания от ФРС и контуры «мягкой посадки» 0:04

На текущем этапе экономического цикла рыночные дискуссии претерпели фундаментальный сдвиг. Как отмечает Талмон Смит, мы перешли от споров о том, будет ли Федеральная резервная система вообще снижать ставки, к обсуждению конкретных масштабов этого снижения и скорости движения к так называемой «нейтральной ставке» . Несмотря на то что формально ставки остаются высокими, Смит полагает, что для главы ФРС Джея Пауэлла ставки сейчас парадоксальным образом ниже, чем раньше: направление движения уже определено и полностью заложено в ожидания рынка .

Основным индикатором успеха ФРС Талмон называет восстановление баланса на рынке труда — в частности, нормализацию темпов увольнений (quits rate) и возвращение инфляции к уровню 2,9% . Хотя недавний всплеск безработицы вызвал опасения и даже формально активировал «правило Сам» (которое Смит надеется счесть «ложной тревогой» в этот раз ), общая динамика указывает на устойчивость экономики. Номинальный рост остается впечатляющим, хотя реальный ВВП в 2022 году и демонстрировал временную слабость .

Сегодня рынок облигаций фактически «борется» с ФРС, закладывая значительно большее количество сокращений ставки, чем декларирует регулятор. Джек Фарли подчеркивает, что если раньше ФРС удавалось удерживать паузу, то теперь сентябрьское снижение воспринимается как неизбежный факт . Экономика больше не является «перегретой», как в 2021 году, и центральный банк стремится закрепить успех «мягкой посадки» — сценария, который еще два года назад многие эксперты называли невозможным .

Трансмиссионный механизм и парадоксы устойчивости 3:44

Одной из центральных тем обсуждения стал трансмиссионный механизм монетарной политики — то, насколько эффективно изменение процентных ставок транслируется в реальную экономику. Традиционно считалось, что повышение ставок ФРС быстро приводит к замедлению или рецессии, как это было в эпоху Пола Волкера . Однако текущий цикл уникален: спустя более двух лет после первого повышения ставок США всё еще не находятся в официальной рецессии .

Талмон Смит выделяет несколько причин этой аномалии:

• «Зеленый свет» для бизнеса: Многие рекрутинговые агентства и крупные компании признаются, что они буквально ждут первого снижения ставки как сигнала для возобновления активного найма . Для малого бизнеса ставка — это не просто абстрактная цифра, а стоимость кредита для расширения . Даже если ФРС снизит ставку незначительно, сам факт смены тренда станет «дирекционным зеленым светом» для инвестиций .
• Чистый процентный доход: Парадокс нынешнего цикла заключается в том, что частный сектор в моменте может платить по долгам меньше, чем зарабатывать на наличности . Крупные корпорации вроде Apple или Amazon зафиксировали долгосрочные долги на десятилетия вперед по низким ставкам, в то время как их денежные резервы сейчас приносят 5,3% доходности .
• Разрыв между корпорациями и малым бизнесом: Если гиганты защищены рынком облигаций, то малые предприятия (например, сети прачечных или рестораны) зависят от банковских кредитов, привязанных к плавающим ставкам типа SOFR . Это создает неравномерное давление на экономику.

Джек Фарли отмечает, что именно из-за этих структурных изменений традиционные инструменты ФРС могли стать менее «мощными», чем считалось ранее, что и станет предметом академических дискуссий на симпозиуме в Джексон-Хоуле .

30-летняя ипотека как антикризисный буфер 16:06

Ключевым фактором, предотвратившим глубокую рецессию, Смит и Фарли называют специфику американского ипотечного рынка. 30-летняя фиксированная ипотека под 2–3%, которую успели оформить две трети американских домохозяйств, стала «лучшим хеджированием от инфляции на планете Земля» .

Этот финансовый инструмент, созданный при участии правительства после Великой депрессии, фактически изолировал значительную часть населения от ужесточения политики ФРС . Пока безработица остается низкой, а стоимость обслуживания жилья зафиксирована на уровне прошлых лет, потребительские расходы продолжают поддерживать экономику.

Талмон подчеркивает, что это создает социальный разрыв:

1. Владельцы жилья: Защищены от инфляции и извлекают выгоду из стабильности .
2. Первичные покупатели: Сталкиваются с «огромной головной болью» из-за сочетания высоких цен и высоких ставок .

Несмотря на критику фиатной системы и призывы вернуться к «твердым деньгам» или золоту, Смит утверждает, что современная система управления ставками позволяет избегать дефляционных спиралей, которые исторически были гораздо болезненнее для рабочих, чем умеренная инфляция . Он напоминает о начале 2010-х, когда даже квалифицированные специалисты были вынуждены бороться за работу в сфере обслуживания из-за глубокого спада на рынке труда . Именно стремление администраций Трампа и Байдена максимально быстро вернуть рынок труда к состоянию «энергичности» (vigor) помогло избежать долгосрочного ущерба для благосостояния семей .

📉 Правило Сам и хрупкая психология рецессии 26:34

Одной из самых обсуждаемых тем в макроэкономических кругах сегодня является «правило Сам» — индикатор, разработанный экономистом Клаудией Сам, который исторически с пугающей точностью предсказывал начало рецессии. Талмон Смит, который ранее работал редактором в The New York Times и лично редактировал колонки Клаудии, отмечает, что интуиция этого правила предельно проста: когда безработица начинает расти после достижения дна, она редко останавливается на достигнутом . Вместо этого происходит резкий скачок, вызванный потерей уверенности потребителей и бизнеса.

Технически правило Сам срабатывает, когда трехмесячная скользящая средняя уровня безработицы поднимается на 0,5 процентных пункта выше своего минимума за последние 12 месяцев. Джек Фарли напоминает, что в текущем цикле безработица в США выросла с исторического минимума в 3,4% до 4,3%, что и привело к активации индикатора . Этот сигнал часто запускает «эффект снежного кома»:

• Потребители, видя рост безработицы, сокращают расходы;
• Бизнес, реагируя на падение спроса, снижает инвестиции и найм;
• Это приводит к дальнейшему росту безработицы и окончательному входу в рецессию.

Изначально Клаудия Сам создавала это правило для политиков, чтобы внедрить «автоматические стабилизаторы» . Идея заключалась в том, что при срабатывании индикатора правительство могло бы автоматически — без долгих дебатов в Конгрессе — распределять прямые выплаты гражданам или увеличивать пособия, чтобы купировать рецессию в самом зародыше.

Однако в текущем постпандемийном цикле даже сама создательница правила проявляет смирение. Талмон Смит подчеркивает, что «странность» экономики после COVID-19 могла сломать старые закономерности . Рост безработицы сегодня может быть вызван не столько увольнениями, сколько расширением предложения рабочей силы (например, за счет иммиграции), что делает сигнал правила Сам потенциально «ложноположительным».

Тем не менее, даже если правило окажется ложным в техническом смысле, оно уже выполнило важную психологическую роль. Резкая реакция рынков на слабый отчет о занятости в начале августа заставила ФРС пересмотреть баланс рисков. Если ранее в разговоре собеседники касались темы ожиданий «мягкой посадки», то теперь акцент сместился на предотвращение избыточного охлаждения рынка труда. Талмон Смит иронично замечает: если паника, вызванная правилом Сам, заставит ФРС вовремя смягчить политику и предотвратить спад, то правило «уничтожит само себя» в самом позитивном смысле, став сигналом к спасению, а не к катастрофе .

🏦 Кризис SVB: когда ломается математика, а не экономика 36:36

Обсуждая устойчивость финансовой системы, Джек Фарли и Талмон Смит возвращаются к краху Silicon Valley Bank (SVB) как к примеру «поломки», вызванной стремительным ростом ставок. В 2022 году многие эксперты предсказывали, что агрессивная политика ФРС обязательно что-то разрушит, и SVB стал именно тем звеном, которое не выдержало давления.

Талмон Смит отмечает, что страх в те дни был почти осязаемым: чиновники в Вашингтоне всерьез опасались системного коллапса всех банков, за исключением «большой четверки» (JPMorgan, Bank of America и др.), если бы кровотечение не удалось остановить в выходные перед открытием рынков . Однако природа этого кризиса была специфической.

В отличие от 2008 года, когда банки рушились из-за плохого качества кредитов (плохих долгов), крах SVB был вызван «механической» проблемой — риском дюрации . Суть проблемы заключалась в следующем:

• Банк держал огромный портфель облигаций и ипотечных ценных бумаг (MBS), купленных при низких ставках.
• При росте ставок стоимость этих бумаг автоматически падает. Это простая математика облигаций: ставки вверх — цены вниз .
• Бизнес-модель банка, ориентированная на венчурный капитал, создала «скороварку»: приток депозитов прекратился из-за охлаждения IPO, а сжигание наличности стартапами заставило их выводить деньги .

Джек Фарли, который одним из первых предупреждал о чувствительности банков к дюрации , подчеркивает, что это не было признаком общего гниения экономики. Это был крах конкретной модели, где банк выдавал дешевые ипотеки под 2,7% богатым клиентам в надежде на их комиссионные за управление капиталом, а затем столкнулся с реальностью ставок в 5,3% .

На текущий момент собеседники сходятся во мнении, что системного банковского кризиса удалось избежать. Проблемы дюрации стабилизировались, и теперь внимание переключается на качество кредитов в условиях «охлаждающейся» экономики. Тем не менее, опыт 2023 года показал, что власти готовы идти на экстраординарные меры — вплоть до фактического введения универсального страхования всех депозитов — чтобы предотвратить распространение паники на реальный сектор и рынок труда .

📈 Тупики прогнозирования: предложение гособлигаций против инфляции 42:48

Завершая разбор рыночных механизмов, Джек Фарли поднимает вопрос о том, что на самом деле двигает доходность 10-летних казначейских облигаций США. В финансовом сообществе идет постоянная «перетягивание каната» между теми, кто считает определяющим фактором ожидания по инфляции и росту, и теми, кто видит причину в избыточном предложении облигаций со стороны Минфина .

Талмон Смит признает, что макроэкономическое прогнозирование — это сфера, где даже люди с докторскими степенями часто ошибаются, и призывает к интеллектуальному смирению . Он указывает на то, что если инфляция кажется взятой под контроль, а ФРС начинает цикл снижения ставок, то доходности должны падать, делая владение облигациями выгодным .

Джек Фарли занимает промежуточную позицию:

1. Инфляционные ожидания остаются фундаментом долгосрочных ставок.
2. Предложение (Supply) имеет значение в краткосрочной перспективе: если рынок наводняют бумаги на 100 миллиардов долларов, рынку нужно найти «очищающую цену», что может временно задрать доходность .

Собеседники проводят параллель с кризисом государственных облигаций в Великобритании в сентябре 2022 года, но отмечают фундаментальное отличие: доллар США остается главной резервной валютой. Талмон Смит подчеркивает, что для лишения доллара этого статуса потребовались бы катаклизмы масштаба двух мировых войн и Великой депрессии . Пока же частный сектор и иностранные правительства готовы финансировать долг США, хотя покупка 30-летних облигаций воспринимается ими как гораздо более серьезное обязательство, чем краткосрочные векселя, которые фактически эквивалентны наличным .

💳 Суверенная валюта и конец эпохи «копилок» 50:27

В современной макроэкономической дискуссии происходит тектонический сдвиг: старые страхи о том, что у государства могут «закончиться деньги», уступают место пониманию реальных производственных мощностей. Талмон Смит отмечает, что для страны, обладающей валютным суверенитетом, финансовые ограничения — это миф. Единственным истинным пределом для государственных расходов являются не цифры в бухгалтерских книгах, а инфляция и доступность реальных ресурсов . Если в стране заканчивается нефть, сталь или рабочие руки, правительство не сможет построить новые дороги, сколько бы денег оно ни напечатало. Но до тех пор, пока ресурсы доступны, вопрос «откуда возьмутся деньги?» остается чисто техническим.

Современная денежная теория: инфляция как единственный барьер 50:27

Талмон Смит и Джек Фарли подробно разбирают постулаты Современной денежной теории (ММТ), которая за последние годы перешла из разряда маргинальных идей в центр политического дискурса. Согласно этой концепции, правительство-эмитент валюты не может обанкротиться в собственных долговых обязательствах . Однако это не означает вседозволенности. Смит подчеркивает, что инфляция — это «первичный ограничитель» .

В этой системе координат налоги выполняют неожиданную роль. С точки зрения ММТ, налоги нужны не для того, чтобы «оплачивать» работу полиции или строительство мостов, а для того, чтобы изымать лишнюю ликвидность из экономики и сдерживать инфляционное давление . Для многих обывателей и даже политиков идея о том, что их налоговые отчисления — это лишь инструмент регулирования денежной массы, а не прямой вклад в бюджет, выглядит пугающей или даже «разочаровывающей» .

Ситуация кардинально отличается для стран без валютного суверенитета, таких как Аргентина. Если доверие к национальной валюте подорвано настолько, что государству приходится занимать в долларах, оно попадает в ловушку «старой школы» экономики . В таких условиях девальвация мгновенно импортирует инфляцию, превращая попытки следовать рецептам ММТ в катастрофу . Однако для США, чьи облигации до сих пор считаются «безрисковым активом» , правила игры остаются уникальными.

Крах старой парадигмы: долг, ВВП и ошибки Рогоффа 58:11

Одним из главных интеллектуальных столпов «фискального аскетизма» десятилетиями считалась работа экономистов Кеннета Рогоффа и Кармен Рейнхарт. Они утверждали, что как только соотношение госдолга к ВВП достигает критической отметки (традиционно называлось 90%), экономический рост неизбежно замедляется .

Талмон Смит напоминает, как эта теория была развенчана: молодой экономист Томас Херндон обнаружил в расчетах Рогоффа и Рейнхарт элементарные ошибки в Excel-таблицах . Сегодняшняя реальность США окончательно похоронила старый миф:

• Уровень госдолга превысил 125% от ВВП .
• Спрос на доллар остается высоким, а экономический рост за последние 10 лет был выше, чем в начале 2000-х .
• Прогнозы о том, что огромные долги приведут к резкому скачку процентных ставок и потере доверия к казначейским облигациям, не оправдались .

Фарли и Смит приходят к выводу, что связь между дефицитом бюджета и инфляцией гораздо менее прямолинейна, чем принято считать. Это не жесткая зависимость «А ведет к Б», а сложная система, где ожидания участников рынка и структурные особенности экономики значат больше, чем номинальный размер долга .

Социальное обеспечение: от «копилки» к общественному контракту 1:01:56

Трансформация взглядов на госдолг привела к фундаментальному изменению политического ландшафта в вопросе социальных выплат (Social Security). В 2011 году такие политики, как Пол Райан, активно призывали к сокращению пособий, аргументируя это «неподъемным бременем долга» . Сегодня, несмотря на то что долг стал в разы выше, и демократы, и республиканцы де-факто признали: сокращение выплат невозможно.

Смит предлагает отказаться от устаревшей метафоры «копилки» (piggy bank), в которую граждане якобы откладывают деньги на старость. На самом деле Social Security — это не накопительный счет, а нечто вроде «карты лояльности» или «членского билета» .

• Старая модель: «Я положил деньги в копилку и хочу забрать их с процентами». Это ограничивает возможности государства ресурсами этой самой «копилки».
• Новая модель: «Я десятилетиями был частью этой системы, платил взносы (членские взносы в сообщество), и теперь государство обязано обеспечить мой уровень жизни» .

Это восприятие превращает социальные обязательства в нерушимый общественный контракт. Политики осознали, что избиратели воспринимают эти чеки не как экономическую переменную, а как базовое право . Смит подчеркивает, что вместо того чтобы поддерживать «благородную ложь» о том, что деньги на пенсии могут закончиться (тема, к которой собеседники возвращались ранее в контексте макроэкономических мифов), обществу пора переходить к обсуждению более сложных истин о реальном распределении ресурсов в стране . Даже такие фигуры, как Дональд Трамп, интуитивно действовали в рамках этой новой логики, игнорируя дефицит ради поддержания экономического роста, пока инфляция оставалась под контролем .

⚖️ Налоговый дебит, инфляционный кредит и «золотой век» частного долга 1:18:37

Налоговая реформа 2025 года: бюджетная битва за наследие Трампа

Вне зависимости от того, кто займет Овальный кабинет в 2025 году, американскую экономику ждет масштабная дискуссия о налоговой политике. Причиной станет истечение срока действия положений Закона о снижении налогов и рабочих местах (TCJA), принятого при администрации Трампа . Талмон Смит отмечает, что этот момент заставит политиков и общество отойти от упрощенных нарративов и столкнуться с реальностью ограниченных ресурсов.

Масштаб проблемы оценивается в триллионы долларов . Если новая администрация (особенно в случае победы Трампа и Джей Ди Вэнса) решит просто продлить налоговые льготы или добавить к ним новые меры без сокращения расходов, рынок неизбежно столкнется с вопросом избыточного предложения гособлигаций (Treasury supply). Это возвращает дискуссию к инфляционным рискам: могут ли такие масштабные налоговые послабления спровоцировать новый виток роста цен в условиях и без того дефицитного бюджета? .

Талмон Смит подчеркивает, что выбор между повышением налогов на корпорации или домохозяйства и сохранением статус-кво — это не просто политическая борьба, а вопрос о том, есть ли у государства «реальные ресурсы» для реализации своих амбиций, будь то строительство жилья или поддержка «зеленой» энергетики . Ранее в разговоре собеседники уже касались темы современной денежной теории (MMT), и Смит указывает, что при инфляции выше 2.9% правительство, согласно логике MMT, должно было бы стремиться к бюджетному профициту, что политически крайне непопулярно .

Инфляционные ловушки безусловного дохода и перераспределения

Одной из самых провокационных тем обсуждения стал вопрос безусловного базового дохода (UBI) и его влияния на инфляцию. Даже если выплаты полностью финансируются за счет налогов на богатство — то есть являются бюджетно-нейтральными — они все равно могут нести серьезные инфляционные риски .

Основной аргумент здесь заключается в разнице «предельной склонности к потреблению». Если изъять деньги у миллиардеров вроде Илона Маска или Билла Гейтса и раздать их обычным американцам, общий объем расходов в экономике резко вырастет . Богатые люди хранят большую часть своего состояния в активах и не тратят каждый лишний доллар на потребительские товары. Напротив, домохозяйства с низким и средним доходом, получив, к примеру, гипотетические 20 000 долларов в месяц, немедленно направят их на погашение долгов и покупку товаров и услуг .

Ключевые выводы этой части дискуссии:

• Бюджетная нейтральность не гарантирует отсутствие инфляции. Важно, увеличилась ли производительность экономики настолько, чтобы удовлетворить возросший спрос .
• Реальный ресурсный ограничитель: если в стране не стало больше еды, жилья или автомобилей, резкий впрыск ликвидности просто поднимет цены на существующие блага .
• Талмон Смит призывает с осторожностью относиться к «простым историям» о причинах инфляции, подчеркивая, что детали и контекст — такие как цепочки поставок и ценовая чувствительность потребителей — имеют решающее значение .

1:27:17

Экспансия частного кредитования: новая форма теневого банкинга

Особое внимание Джек Фарли и Талмон Смит уделили взрывному росту рынка частного кредитования (private credit). Смит называет эту систему «инцестуальной» и задается вопросом, не станет ли она источником следующего системного кризиса .

В отличие от традиционных банков, создающих деньги «из ничего» через механизм частичного резервирования, фонды частного кредитования (такие как Ares, Apollo или Blackstone) управляют уже существующим капиталом институциональных инвесторов и богатых лиц . Жесткое регулирование банков после кризиса 2008 года (закон Додда — Франка) заставило классические банки сократить выдачу рискованных кредитов, что открыло «широкое шоссе» для альтернативных кредиторов .

Джек Фарли выделяет несколько критических факторов риска в этом секторе:

1. Масштаб: Объем рынка вырос с ничтожных 40 миллиардов долларов в 2000 году до 1.7 триллиона сегодня (а с учетом плеча — до 3 триллионов) .
2. Деградация ковенант: В погоне за доходностью фонды начали жертвовать защитными условиями контрактов (ковенантами), что делает их позиции уязвимыми при ухудшении экономики .
3. Стимулы к риску: Высокие комиссии фондов заставляют их лезть в самые рискованные сделки, так как доходности в 10% после вычета всех сборов становится недостаточно для привлечения инвесторов .
4. Эффект Мински: Длительный период стабильности породил избыточную уверенность. Пока в систему притекают новые деньги, показатели дефолтов остаются низкими, но, как отмечает Фарли, «стабильность порождает нестабильность» .

Несмотря на браваду управляющих о «золотом веке частного кредита», Смит и Фарли сходятся во мнении, что эта система тесно связана с банковским сектором через кредитные линии (leverage), и её непрозрачность создает риски, которые могут проявиться в самый неподходящий момент . В завершение главы собеседники кратко касаются эффективности макроэкономических индикаторов, подготавливая почву для обсуждения рынка труда.

5. Макроиндикаторы, антитраст и «благородная ложь» в экономике 1:40:26

В финальной части беседы Джек Фарли и Талмон Смит подводят итоги текущего экономического цикла, обсуждая, почему старые правила прогнозирования перестали работать, как изменилась психология ритейлеров в вопросах ценообразования и какие скрытые нарративы управляют современным рынком.

Эффективность макроиндикаторов: JOLTS против кривой доходности 1:40:40

Прошедшие два года стали серьезным уроком для инвесторов, полагавшихся на традиционные опережающие индикаторы. Джек Фарли отмечает, что такие инструменты, как инверсия кривой доходности или индексы ISM и PMI, в этом цикле сработали крайне плохо . Традиционно считалось, что инверсия кривой — это безошибочный предвестник рецессии, однако в 2023–2024 годах экономика США продолжала расти вопреки этим прогнозам.

Талмон Смит подчеркивает, что гораздо более точную картину давали данные о вакансиях и текучести рабочей силы (JOLTS). Несмотря на то что рынок труда часто называют запаздывающим индикатором, в условиях постпандемической экономики именно динамика найма и увольнений позволила точнее предсказать устойчивость потребления .

Джек Фарли также обращает внимание на фондовый рынок как на своего рода «совпадающий» индикатор. В 2022 году наблюдалось замедление реального роста на фоне высокой инфляции, когда прибыли крупных технологических компаний не поспевали за расходами на персонал . Однако ситуация развернулась: пока люди остаются трудоустроенными, они продолжают направлять средства в пенсионные счета (401k), что поддерживает индекс S&P 500. По мнению Талмона Смита, попытки строить прогнозы на основе бэк-тестов последних 20 лет оказались провальными в период с 2020 по 2024 год, так как этот цикл не похож ни на один предыдущий .

Антимонопольная политика Лины Хан и корпоративная консолидация 1:42:34

Одной из самых обсуждаемых фигур в современной экономической политике США остается председатель Федеральной торговой комиссии (FTC) Лина Хан. Джек Фарли отмечает её впечатляющий карьерный взлет и жесткую позицию в отношении слияний и поглощений . Лина Хан продвигает идею о том, что масштаб корпораций сам по себе может быть вреден для конкуренции, даже если это не ведет к немедленному росту цен для потребителей.

Талмон Смит описывает ситуацию в деловых кругах как состояние «гнева» по отношению к политике FTC . Основные тезисы дискуссии вокруг антимонопольного регулирования включают:

• Аргумент бизнеса: возможность быть поглощенным — это часть того, что делает американский капитализм и рынки капитала эффективными. Жесткие ограничения «подрезают крылья» экономике .
• Пример Amazon и Apple: Традиционная доктрина гласила, что если компания (как Amazon) снижает цены для потребителя, то её доминирующее положение не является проблемой. Лина Хан с этим не согласна . В случае с Apple предметом споров становятся «синие пузырьки» iMessage и закрытость экосистемы, которую регуляторы считают антиконкурентной .
• Банковский сектор: В США сохраняется фрагментированная банковская система с тысячами мелких банков, в отличие от Канады, где доминирует лишь несколько игроков . Талмон Смит отмечает, что хотя «большое» не всегда означает «плохое», вопрос о целях антимонопольного законодательства остается открытым: должны ли мы защищать конкурентов или самого потребителя? .

Интересным исключением является концепция «добродетельной монополии». Смит и Фарли приводят в пример единую валюту (доллар США) — в XIX веке тысячи банков выпускали свои банкноты, что было крайне неэффективно. Централизация денежной эмиссии в данном случае является благом для экономики .

Дилемма заключенного в ритейле и ценовая власть 1:55:11

Обсуждая инфляцию, Смит ссылается на исследования своей коллеги по NYT Джордан Холман, которая изучала динамику ритейла. В 2010-х годах крупные сети (от Dick's Sporting Goods до Sephora) находились в ситуации «дилеммы заключенного»: все хотели повысить цены, но боялись, что конкуренты этого не сделают и переманят покупателей за счет объемов . Это удерживало маржу ритейлеров на низком уровне в течение многих лет.

Пандемия разрушила этот баланс. Когда возникли объективные причины для роста цен (сбои в поставках), это стало сигналом для всей индустрии . Ритейлеры поняли, что могут повышать цены одновременно, не опасаясь демпинга со стороны соседей.

Талмон Смит отмечает ключевые моменты этого процесса:

1. Расширение маржи: Данные PPI показывают, что совокупная маржа бизнеса в этот период не просто восстановилась, а значительно расширилась — примерно на 23% .
2. Культура инфляции: Как отмечает президент ФРБ Ричмонда Томас Баркин, когда рост цен становится нормой и для потребителя, и для бизнеса, его крайне трудно остановить даже после снижения производственных затрат .
3. Потребительская нечувствительность: Высокая занятость и правительственные стимулы сделали покупателей менее чувствительными к ценникам, что позволило компаниям «проверять на прочность» свои возможности по установке цен (pricing power) .

Концепция «благородной лжи» в экономике 2:02:08

В завершение встречи Талмон Смит анонсировал свою будущую книгу, которая выйдет в издательстве Simon & Schuster. Её центральная тема — идентификация экономических проблем, которые маскируются «благородной ложью» или упрощенными нарративами .

Смит планирует исследовать, где экономические ограничения являются реальными и непреодолимыми, а где они поддерживаются искусственно ради сохранения статус-кво теми, кто находится у власти. Автор намерен путешествовать по стране, находя микрокосмы — конкретные жизненные ситуации, которые репрезентируют широкие экономические тренды . По его словам, цель книги — показать, как можно поднять базовый уровень процветания для всех, если отказаться от ложных предубеждений о том, «как всё устроено».

Ранее в разговоре они касались темы налоговой реформы 2025 года, и Смит подчеркивает, что именно такие политические вехи часто становятся моментом столкновения реальности и устоявшихся мифов.