Брайан Грин

Черные дыры — это то, что происходит, когда Бог делит на ноль.

Если мы перережем нити квантовой запутанности, пространство распадется на мелкие кусочки и исчезнет.

ИИ ускоряет творчество, он не заменяет его. Он создает ассоциации на уровне, недоступном человеку.

Пространство — это язык, позволяющий сказать, где происходят события, а время позволяет уточнить, когда.

Мы — это ядерные отходы умирающих звезд, которые выпали дождем на планеты и в конечном итоге породили жизнь.

Эволюция запрограммировала нас не на понимание истинной природы реальности, а на выживание. Это две радикально разные задачи.

Любое мыслящее существо в конечном итоге сгорит в энтропийных отходах, порожденных самим процессом его мышления.

Мы не задерживаемся у муравейника, чтобы попытаться завязать разговор о том, что происходит внутри.

Ваше сознательное восприятие полностью зависит от нескольких химикатов внутри вашей головы.

Это достижение происходит, может быть, несколько раз в столетие в фундаментальной науке.

Эйнштейн сам написал статью в 1916 году, в которой совершил небольшую ошибку новичка.

Время — это способ природы сделать так, чтобы не всё происходило одновременно.

Поиск универсального смысла во внешней Вселенной — это безнадёжное занятие.

Мы освобождены от ограниченного репертуара поведения камней благодаря сложности нашего мозга.

Свобода воли — это ощущение принятия решения. Ощущение реально, но сам выбор кажется иллюзорным.

Время было изобретено для того, чтобы не всё происходило одновременно.

В очень реальном смысле скорость любого объекта сквозь пространство-время всегда равна скорости света.

Вселенная не расширяется в уже существующую территорию... она создает само пространство в процессе расширения.

Сознание — это физический процесс. Движение частиц в определенной комбинации — вот что значит чувствовать эмоцию.

Струна относится к атому так же, как дерево к наблюдаемой Вселенной.

В мультиверсе объект в «взгляде Бога» существует в каждом возможном месте одновременно.

Ричард Фейнман: Если вы хотите создать симуляцию природы, она должна быть квантово-механической, потому что мир именно так и устроен.

Если бы я лучше понимал механизм, с помощью которого Ньютон представлял действие гравитации, я смог бы вычислить скорость этого влияния.

Массивный энергетический объект просто в силу своего присутствия в пространстве деформирует окружающую среду.

Человеческая речь подобна треснувшему котлу, на котором мы выстукиваем мотивы, пригодные лишь для того, чтобы заставить танцевать медведей, в то время как нам хочется тронуть звезды.

Объединить теоретиков, экспериментаторов и инженеров в рамках жёсткой военной структуры — это умопомрачительно сложная задача.

Для меня это великое удовольствие — тот факт, что время от времени молекулы могут сложиться в мозг и дать такие прозрения, которые дал нам мозг Ньютона или Эйнштейна.

За каждой простой формулой, такой как F = ma, скрывается огромный пласт допущений о природе пространства и времени.

Инфляция — это нефальсифицируемая концепция. Это пункт, на котором настаивает Пол Стейнхардт.

Для меня мифология — это область, где мы, люди, пытались найти целостность.

Принцип неопределенности Гейзенберга ознаменовал радикальный разрыв с классическими представлениями о Вселенной

В макромире мы можем безболезненно игнорировать квантовую неопределенность

Принцип Гейзенберга показывает, что есть качества мира, которые мы считали реальными или доступными для измерения, но это не так — это остатки старого классического взгляда.

Вы можете знать положение, но не можете знать импульс в первой форме волны. Во второй — наоборот. Вы можете знать только что-то одно.

Теория струн не делает предсказание гравитации в обычном смысле, это пост-дикция: она содержит гравитацию внутри себя.

Как часто вы опускаетесь на четвереньки, чтобы поговорить с муравьями в муравейнике? Для цивилизации на миллиард лет старше нас мы так же неинтересны.

Мы перешли от времени, когда космология была предметом рассказывания историй, к науке, где измерения астрономически точны.

Мы перешли от времени, когда космология была предметом рассказывания историй, к науке, где измерения поразительно точны.

Наша интуиция формировалась сотнями тысяч лет эволюционной истории, в которой фокус был на успешной навигации в повседневном мире.

Шарлотта Бронте: Мысли, надежды, мечты и радости — их прелесть была бы разрушена, если бы они открылись.

Я искренне верю, что законы физики требовали этого, а я просто наблюдаю за тем, как движутся мои частицы.

Если вы включите фонарик, его масса со временем уменьшится, потому что энергия уходит вместе с лучом света.

Ваши вычисления верны, но ваша физика отвратительна.

Если вы думаете о квантовой механике и у вас не кружится голова, вы ничего в ней не поняли.

Планковская длина относится к атому так же, как дерево относится ко всей Вселенной.

Сингулярность — это любое место, где наша математика не может дать нам понимания того, что происходит.

Просто потому, что Эйнштейн верил в это, и просто потому, что было получено множество подтверждающих доказательств, это не означает, что мы не хотим рассматривать альтернативные возможности.

Инфинити (бесконечность) — это способ природы схватить нас за лацканы, влепить пощечину и сказать: «Вы делаете что-то не так».

Математика — это язык, который очень хорош для описания паттернов природы.

Физика — это попытка осознать, что мы — результат физических процессов, способных на чувства и созидание.

Наука не должна быть врагом чуда. Знание только добавляет азарта, тайны и благоговения.

Время гораздо более индивидуалистично, чем кто-либо мог подумать до Эйнштейна.

Если вы отправитесь в прошлое, вы всегда были частью этого момента.

Мы можем определить возраст Вселенной точнее, чем биологический возраст человека.

Все физические процессы во Вселенной — это не что иное, как квантово-механическое движение частиц. Конец истории.

Если наши теории действительно допускают существование мозгов Больцмана, мы начинаем сомневаться в этих теориях.

Мы смогли объединить наши знания из математики и физики, чтобы доказать, что в рамках теории струн ткань пространства может разрываться.

Сознание можно свести к вычислительному процессу, который может быть воспроизведен вне биологического субстрата.

Если темная энергия меняется во времени, это откроет золотую жилу возможностей для теоретиков.

Сингулярность — это просто сообщение о том, что математика перестает работать.

Второй закон термодинамики — это не закон в привычном понимании, это лишь статистическая вероятность.

Ткань пространства, которая является средой гравитации, можно представить как огромную коллекцию гравитонов, организованных в когерентный паттерн.

Мы отчаянно хотим обнять Вселенную, но эти объятия остаются безответными.

Человечество и сознание — это краткая вспышка света между двумя вечностями тьмы.

1905 год часто называют «годом чудес» Эйнштейна: он написал несколько работ, любые две-три из которых заслуживали Нобелевской премии.

Эйнштейн объединяет волновые идеи с описанием света как потока частиц.

Масса объекта в релятивистском смысле зависит не только от вещества, из которого он сделан, но и от скорости его движения.

Вы можете подойти вплотную к скорости света, но никогда не достигнете её, потому что для этого нужен бесконечный толчок.

Если вы всерьез воспринимаете три точки в конце и представляете, что это длится вечно, то это действительно равенство.

Поскольку скорость — это не что иное, как пространство, деленное на время, то пространство и время обладают странными свойствами.

Длина объекта сокращается в направлении движения согласно наблюдателю, который видит этот объект в движении.

Два человека, которые движутся относительно друг друга, не согласятся в том, что произошло в один и тот же момент времени.

Эйнштейн смотрел на квантовую механику как на неправильный способ описания природы.

Он хотел взять кувалду и разбить квантовую механику на куски.

Мир на фундаментальном уровне вероятностен. Вы ничего не упускаете, вы не невежественны — лучшее, что можно сделать, это описать вероятность того или иного исхода.

Макс Борн — тихий гигант, который находился в тени других великих физиков, но именно его идея лежит в основе квантовой механики.

Эта красивая формула показывает, как всё комбинируется ровно так, чтобы итоговая скорость никогда не превышала предел скорости света.

Ваш ментальный образ того, где живет волновая функция, может быть радикально ошибочным, если вы думаете только о случае одной частицы.

Если вы хотите приписать реальность этой волне, вы должны приписать реальность пространству очень высокой размерности.

Математический результат, о котором мы будем говорить, — это аналог известного физического факта: любая сложная материя может быть разбита на простейшие составляющие — атомы.

Математика — это не произвольные правила, это чудесные паттерны, которые мы заключаем в точные предложения.

Если бы аспирант написал мне такое уравнение на доске, я бы сказал: «Не смей так со мной разговаривать, выйди из кабинета».

Если бы вы спросили меня в 1986 году, узнаем ли мы к 2023 году экспериментально, верны ли эти идеи, 95% сообщества ответили бы: «Конечно, узнаем». И вот мы здесь, и мы не знаем.

Мы стали жертвами собственного успеха. Открытые вопросы лежат на столь крошечных масштабах длины и огромных энергиях, что у нас просто нет ускорителей для их проверки.

Мы можем чувствовать себя одинокими и нигилистичными, но в то же время осознавать глубокую связь с реальностью через математические идеи.

Проблема в том, что предсказания требуют от нас доступа к очень экстремальным сферам реальности.

Естественные единицы — это нечто универсальное, о чем мы могли бы поговорить даже с инопланетянами.

В фундаментальной физике мы редко уничтожаем старые знания; мы расширяем область того, что можем понять математически.

Кривизна среды — это то, что заставляет объекты двигаться по траекториям, которые они выбирают.

На плоской поверхности не имеет значения, по какому пути вы идете — векторы будут указывать в одном направлении.

Тензор кривизны Римана фиксирует разницу между этими двумя векторами.

Скорость света — это фиксированное, неизменное число... этот номер не зависит от того, кто проводит измерения.

Если бы мы жили в мире, где рутинно путешествовали со скоростями, близкими к свету, мы бы знали это всем своим существом.

Ричард Фейнман: В эксперименте с двумя щелями вы видите всю квантовую механику целиком.

Исследование, описанное в этой статье, началось в результате несчастного случая, произошедшего в лаборатории в апреле 1925 года.

В 1998 году произошло шокирующее осознание того, что Вселенная не просто расширяется, она ускоряется в своем расширении.

В местах, где волна велика, существует большая вероятность найти частицу.

Уравнение Шрёдингера — это ключевое уравнение квантовой механики.

Релевантность уравнения в физике определяется предсказаниями, которые оно делает, и их соответствием наблюдениям.

Связывать разрозненные вещи в новый, красивый паттерн, который наполняет вас трепетом — вот что мы имеем в виду под красотой математики.

В этот момент трубы должны вовсю трубить, все должны вскочить на ноги и аплодировать, потому что это чудо.

Математическое уравнение — это предложение, написанное на языке математики, которое формулирует паттерн.

Энергия может храниться в самой массе. Она хранится в самом веществе как замороженная энергия.

Эйнштейн задавался вопросом, не водит ли его Господь за нос, предлагая столь удивительное уравнение.

Ваше измерение в Калифорнии мгновенно влияет на квантовое состояние частицы в Нью-Йорке.

Симметрия — это глубокий урок, который извлекается из последних нескольких сотен лет развития науки.

Я действительно не думаю, что есть что-то особенное в субстрате под названием человеческое тело или мозг.

Когда я слышал, как люди говорят о строительстве детекторов гравитационных волн в 80-х, я не мог удержаться от смеха. Это казалось невозможным.

Симметрия — это глубокий урок, который постепенно проявился за последние несколько сотен лет.

Я действительно не вижу ничего особенного в субстрате, называемом человеческим телом или человеческим мозгом.

Нужно просто сказать правильному экспериментатору, что что-то невозможно, и через 20 лет он это сделает.

Симметрия — это глубокий урок, извлеченный за последние несколько сотен лет.

Если бы я мог вернуться назад, я бы хотел быть еще более смелым и готовым к полному провалу.

Если бы мы нашли graviton, это было бы первым доказательством того, что гравитация квантуется.

Система уравнений Эйнштейна ломается в сингулярности черной дыры подобно делению на ноль.

Может быть, время как таковое — это качество, которое существует здесь, но не применимо в других условиях, сконфигурированных радикально иначе.

Если бы те числа имели любые другие значения, чем известные, Вселенная, какой мы ее знаем, не существовала бы.

Материя и силы природы — все объединено под рубрикой вибрирующих струн.

Мы живём в мире, где некоторые глубокие истины о космосе всё ещё доступны духу человеческого исследования.

Иногда природа охраняет свои секреты с помощью нерушимой хватки физического закона.

Если в ясную ночь вы закроете большим пальцем крошечный участок неба, вы заблокируете около 10 миллионов галактик.

Гравитация — это не «сила» в классическом смысле, а следствие искривления самой ткани пространства-времени.

В глубине любого атома находятся не просто точки-частицы, а крошечные вибрирующие нити энергии — «струны».

Электрон, кварк, фотон или гравитон — все они являются лишь нотами единой космической симфонии.

Иногда природа охраняет свои секреты с помощью несокрушимой хватки физического закона. Иногда истинная природа реальности манит нас из-за горизонта.

Мы находимся во Вселенной с таким количеством темной энергии просто потому, что условия здесь пригодны для нашей формы жизни.

Мы живем в удивительно привилегированную эпоху, когда некоторые глубокие истины о космосе все еще доступны для человеческого духа исследования.

Мы нуждаемся во множестве историй, чтобы по-настоящему взаимодействовать с миром.

Только когда вы начинаете сталкивать религию с научным пониманием, возникают проблемы.

Сознание — это ничего более, чем хореографическое движение частиц в различных квантовых состояниях внутри студенистой серой структуры, которая находится в том, что мы называем головой.

Мы увидим мозг с нашим новым пониманием и скажем: «Ага! Когда электроны и кварки движутся в этой конкретной конфигурации, один из побочных продуктов — это внутреннее ощущение, которое мы называем сознательным опытом».

Мое сознание полностью зависит от нескольких химических веществ. Это все, что происходит внутри головы.

Наука не может содержать парадоксов. Она должна быть логически последовательной и связной.

В эйнштейновском мире прошлые версии вас все еще существуют. Они не исчезли.

Против поразительных шансов мы здесь, и, более того, мы так причудливо настроены, что можем думать о прошлом и представлять будущее.

Мы — мешки с атомами, управляемые законами физики, но именно это делает нашу способность чувствовать и творить такой ценной.