Екатерина Шульман
69 цитат из наших статей · нажмите, чтобы открыть статью-источник
Политолог, эксперт по государственному управлению
Россия — страна низкооплачиваемых работников. Наши люди много работают, но получают за это копейки.
Состав современной автократии — это 80% пропаганды и 20% насилия.
Пропаганда — это второе ядерное оружие.
Стратегия отсутствия, стратегия ожидания светлого завтра — самая бессмысленная и губительная.
XX век еще не закончился. Мы недооценили инерцию исторических процессов.
Демократические институты — это не игрушка богатых стран. Это система предохранителей, которые предотвращают взрыв.
Телевизор силен не тем, что он в каждом доме включен, а тем, что это голос сверху, голос начальства.
Мы пострадавшие в достаточной степени для нашей жизни. Хватит вполне этого объема травмированности.
Конспирология плоха тем, что она отрицает очевидное и предполагает тайные пружины, известные немногим.
Войны заканчиваются не тогда, когда расстрелян последний патрон, а когда обе стороны считают, что не улучшат своего положения военным путем.
Война — это ускоренные курсы одичания. Это дьявольский университет насилия.
Оппозиция в России невозможна, потому что за власть нельзя бороться.
Эти территории будут сравнены с землей через некоторое время. Там будет щебень, перемешанный с костями.
В этом новом тоннеле, в который мы въехали, у нас с вами кроме мужества и терпения и друг друга больше никаких других ресурсов нет.
Концентрация власти — чудовищная опасность. Если в какие-то моменты она не приводит к катастрофе, из этого не следует, что она безопасна.
Делай что должен, и будь что будет.
В условиях ослабевающей угрозы усиливается чувство бессмысленности.
Война не закончится, но война вам выгодна, приятна и полезна.
Демократии медленно запрягают, но обратно не разворачиваются.
Внезапно для этих великих стратегов вопрос об интернете стал политическим вопросом номер один, затмив даже вопрос о войне.
Власть — это тень на стене. Она полагается в том, в чём её полагают и до тех пор, пока её там полагают.
Ваше настроение — это проблема вашего кортизола. Вы от него опухнете, а Путин от него не похудеет.
Оправдательный приговор считается браком в работе судьи.
Каждый попадает в Ад или в Рай по индивидуальному треку, а не в рамках групповой экскурсии.
Ошибаться можно, врать нельзя — сколько слёз умиления было пролито военкорами над этой фразой.
Трусость — это не переменить место жительства, трусость — это заткнуться.
Специфичная русская немота, касающаяся личных отношений – это беда.
Победил маршал Жуков из фильма «Освобождение», на втором месте был Штирлиц.
Попытка подбирать силовика молодого и красивого не соответствует общественным запросам.
Медведев — один такой: сказали сесть — сел, сказали встать — встал.
Власть чекистов — это не совсем то, что у нас происходит, у нас нет хунты в техническом смысле.
Показателем серьёзности намерения российского руководства будет издание указа о завершении мобилизационного периода.
Демократия — это порядок, при котором начальник может проиграть.
Институты — это наш человеческий способ обрести бессмертие.
Прежняя доза уже не вштыривает. Ощущение всенародной поддержки было гораздо сильнее в 2000 году при меньших цифрах.
Если в ресторане дают еду, это не значит, что вам ничего не угрожает. Одно с другим никак не связано.
Иллюзия постсоветских людей долгое время заключалась в том, что они ни при чем.
Вся мускулатура нации направлена на то, чтобы зажмуриться.
Ничто так не утомляется... как под давлением отсутствующей идеологии.
Ваш дом горит. Вы можете быть совершенно не виноваты в поджоге, но это ваш дом, и он горит — значит, вам его тушить.
Я думаю, что войну начинали, чтобы сохранять власть.
Начальство говорит элитам: вас народ ненавидит, а меня любит, поэтому я — ваша единственная защита.
Регенерация имеет предел... в какой-то момент туда вываливают столько дряни, что он превращается в мёртвое болото.
Женщина-руководитель воспринимается часто ошибочно как та, которая с меньшей вероятностью будет прибегать к силовым методам.
Разнообразие лучше монополии. Если в совете директоров 15 одинаковых людей, вы платите за одну голову 15 раз больше.
Пока вас не убили — у вас есть варианты. Если уже убили — опций нет.
Слово тех кто Находится в безопасном месте стоит много дешевле чем слово тех кто за него чем-то рискует
Поощрение частных армий на своей территории это иррационально и самоубийственно
Хрупкое такое государство косточки у него тоненькие кожицы у него нежная только троне но и поломается
Нам нужна фцп федеральная целевая программа по снижению уровня людоедства в России
Сгоревший самолет — это хороший повод скрыться навсегда, захватив один из поддельных паспортов.
Советское воспитание не изготавливало коммунистов, оно изготавливало циников и людей, которые привыкли слушать враньё, не возражая
У живых всегда есть опции, у живых есть варианты. У покойников нету вариантов
Сущность авторитарного — это монополизация, концентрация власти. Пока у тебя есть какие-то конкуренты, ты не настоящий автократ
Советское воспитание не изготавливало коммунистов, оно изготавливало циников.
У живых всегда есть опции, у живых есть варианты. У покойников нету вариантов.
Сущность авторитарного — это монополизация, концентрация власти.
Кислота войны разъедает ткань бытовой жизни.
Здоровый человек не является цельным. Ему свойственна рефлексия.
Нам не нужны выборы, нам нужны назначения.
Запрещая то, что люди всё равно будут делать, вы обучаете людей в школе подпольщика и диверсанта.
Чем больше выборы в России становятся электронными и, соответственно, нарисованными чуть более чем полностью, тем меньше резона вообще беспокоится о настроениях физических граждан.
Быть летописцем погибели своего отечества - это тоже гражданский долг.
Я уехала из России потому что там нельзя было работать и пока нельзя будет работать я не буду приехать.
Богата земля русская идиотами, трудно даже выбрать.
В закрытой системе этого не делается, потому что нет никакого побудительного мотива делать свои решения более эффективными.
Когда люди одного типа — только белые мужчины старше 65 лет с одинаковым жизненным опытом — собираются вместе, им вместе страшно хорошо. У них нет разногласий, они принимают решения, которые совершенно не подходят остальному обществу.
Люди оказались запертыми в банке, из которой им нет выхода.
Денег стало больше, а жизнь стала хуже.